— Александр, расскажите что повлияло на выбор вашей профессии? 

У моей мамы в детстве был кукольный театр, она сама мастерила кукол из папье-маше. Я только сейчас начинаю понимать, что именно она заложила основу моего стиля. Многие люди сравнивают мои творения с причудливыми куклами и думают, что я помимо фигурок еще и изготавливаю кукол (смеется). Мой отец занимался чеканкой и научил меня этому. Отец любил работать с металлом и деревом, часто соединяя их в одной композиции. Мои родственники со стороны отца были мастерами и механиками, работавшими с металлом. Со стороны матери – известные художники, деятели искусства. Думаю, это тоже оказало немалое влияние на выбор профессии. В детстве я не ходил в художественную школу, но несмотря на это был близок к искусству. Бывают случаи, когда ребенка с детства заставляют посещать занятия, вскоре ему это надоедает и он перестает этим увлекаться. Это ко мне не относится. Когда я был маленьким, я мечтал освоить кинорежиссуру и снимать кино. Помните роман Далана «Глухой Вилюй»? В этой книге собраны легенды места, где я вырос. Вспомните, как Даганча играл с коровами, которых прежде никогда не видел. Он прибывает в Вилюй с Оленька. Старый дедушка его поучает на смертном одре: «из трех рек выбери среднюю реку Вилюя, где эти события разворачивались. Наверное, поэтому я с детства грезил о том, чтобы снять масштабный фильм об истории своей малой Родины, где разворачивались действия, описанные в романе Далана «Глухой Вилюй».

DSC_3481
Как-то в третьем классе мне достался фотоаппарат «Вилия». Затем «Смена-8». Отсюда началось мое увлечение фотографированием. Когда я заканчивал 3 класс, наша бабушка заболела, нам пришлось переехать в соседний Верхневилюйск. Там у меня были замечательные соседи Романовы, у которых было 3 сыновей, увлекавшихся фотографией. Мы сдружились. Выигрывали районные конкурсы, посещали разные кружки по фотографированию. К окончанию школы у меня было много фотоаппаратов, я освоил почти все советские фотоаппараты. Отсюда началось мое творчество. В то время я планировал поступать в художественное училище. Мне очень нравилась живопись, я писал картины. Но не кисточками, а пальцами. Может, тогда и кисточек не было, мне очень нравилось создавать картины столь необычным способом, я как бы чувствовал цвета красок именно пальцами (смеется). Холст научился грунтовать сам, меня этому никто не учил (улыбается). Тогда к нам приходили в гости многие деятели искусства и интеллигенция они поражались моим картинам. А я просто пропускал их восторги мимо ушей, я не верил, что мои картины настолько хороши. К окончанию школы я хотел поступать во ВГИК им. Герасимова. В те времена не существовало департамента, либо другой конторы, которые бы занимались отправкой студентов за пределы республики. А впереди мне светила советская армия (смеется), я учитывал это. Поэтому я поступил в СПТУ и закончил с дипломом фотографа 3-го разряда. Той же весной меня призвали служить в советскую армию. Годы службы прошли очень интересно: после полугода службы командир дивизии Николай Макаров предложил стать военным фотографом, я согласился. Николай Макаров позже стал начальником генерального штаба России. На пути моей жизни я всегда встречал интересных людей с большим будущим, думаю, это мое счастье (смеется). В армии был солдатский клуб, там я был старшиной. Три моих солдата были тоже творческими людьми (художниками и киномехаником). В армии я научился создавать витражи у начальника клуба капитана Жердева, по специальности он был тоже художником. Майор Батуев обучил меня резьбе по дереву. Генералу Макарову мы даже дачу полностью украсили резьбой снаружи и изнутри.

IMG-20150626-WA0005

Советский Союз потихоньку разваливается: перестройка, референдум, лозунги, плакаты… . Все заграничные войска вернулись в СССР, построились новые военные базы. Полки расформировывались, создавались кадрированные полки. Начали подготавливать военные базы Советского Союза. И там я фотографировал генералов, местность, вооружения, солдат. Нас направляли в разные города, может даже и страны, но это было секретно и меня не предупреждали, куда мы на этот раз поедем. Я там был единственным солдатом, а остальные были генералами и офицерами. Делали посадки в военных аэродромах. И там был один забавный случай (улыбается). Вы видели когда-нибудь горизонт в жаркий день, когда грань между землей и небом начинает колыхаться. Мы сделали посадку, и на выходе я вижу, как красные лампасы моих генералов на горизонте начинают колыхаться как цветы сардааны на ветру. Мои генералы обрели облик лилий, было очень приятно на них смотреть как на цветы (смеется). Генерал Макаров везде брал меня с собой, а я фотографировал все, что мне было интересно. Фотографии я проявлял сам, брал воду из луж, озер. Последний год службы был особенно интересным. Моя служба закончилась лишь в конце июня. Тем самым у меня не осталось времени на подготовку к вступительным экзаменам, и я не поехал поступать во ВГИК. Я поехал с родными на сенокос. И в перерыве на обед я раскрываю газету, в которую мне родные обернули хлеб, и вижу в одной статье написано о дополнительном наборе студентов в Намское педагогическое училище.

Я, не долго думая, поехал туда и без проблем пополнил ряды студентов училища.
Там я отучился 3 года. У меня были отличные преподаватели. Закончил училище в 1994 году, и поехал в Вилюйск учителем технического труда, рисования и черчения. Школа гордо носила название «художественно-эстетическая средняя школа». Там отучились многие народные мастера. В те времена основывалась концепция национальной культуры, где эта школа сыграла большую роль. У нас проводились мероприятия, куда со всех уголков нашей республики приезжали учителя национальной культуры. Помню, тогда я был в трудном финансовом положении, и пропустил несколько возможностей поступить в высшие учебные заведения. Но вскоре поступил в академию культуры и искусств города Улан-Уде в Бурятии на отделение декоративно-прикладного искусства. Обучение в этой академии длилось 5 лет, но я закончил ее через 4 года. На первом курсе я провел свою первую персональную выставку. Представил в основном ювелирные работы, которые я привез из Якутии. На самом деле эта была выставка всего факультета, принимали участие все отделения нашего факультета. Из всех представленных композиций, самое большое количество работ было у меня и у нашей землячки Августины Еремеевой из Сунтара. Поэтому мероприятие назвали персональной выставкой Августины Еремеевой и Александра Манжурова. Тогда для меня это был успех! Декан нашего факультета был очень удивлен и задался вопросом «Что же столь одаренные ребята делают на первом курсе?», он позвал нас к себе и предложил сдать разницу и перейти на второй курс. А что же нам оставалось делать? Мы успешно сдали разницу и стали второкурсниками (улыбается). Будучи студентом я участвовал во многих выставках. Принял участие на выставке молодых художников России. После выставки мне снова предложили перешагнуть еще на один курс, но я отказался. Чему же я научусь, много ли впитаю знаний, если буду два раза в год переводиться на курс выше? (смеется) Меня приглашали обучиться в Строгановское училище, но я отказался по юношеской глупости (улыбается). У меня был замечательный преподаватель Цыжибон Владимир Содомович. Он был знаменитым скульптором-ювелиром, создававшим объемные скульптуры методом чеканки. Владимир Содомович не сразу загорел желанием взять меня в подмастерья. В моих творениях можно увидеть отпечатки, отголоски элементов культуры всех мест, где я побывал. Он задал мне задание отреставрировать полностью помятый, скомканный номер от машины. Я успешно выполнил его поручение. У него я научился филиграни. Оказывается это довольно таки простая техника, я думал, что она будет сложная (смеется). Наша коллективная работа сейчас украшает бурятский дацан – статуя Будды, сделанная выколоткой. Через некоторое время нашей продуктивной работы, Владимир Содомович заболел. Потом у нас пару месяцев преподавал Даши Намдаков – теперь уже всемирно известный классик мировой скульптуры. Мы нашли общий язык, и я с однокурсником начал ему помогать. Готовились к его первой персональной выставке, мы были его верными солдатами (смеется). У него дома была мастерская, в котором мы буквально обитали и творили, жили творчеством! В 2000-ном году провели его первую выставку. Я до сих пор с ним дружу, мы обмениваемся новыми идеями, делимся планами, задумками. Сейчас он живет в Лондоне, имеет свои мастерские в Англии и Италии. Даши говорит, что гордится моими работами, это меня очень радует (улыбается).

 — Поделитесь, откуда вы черпаете вдохновение?

Творчество дается не каждому человеку. Талантливых и хороших композиторов называют художниками, а хороших художников величают композиторами. Когда студент заканчивает университет и получает диплом художника , он еще не художник. У него просто в дипломе написано «ху-дож-ник». Это всего лишь буквы. Чтобы называться художником у тебя должен быть талант с рождения. Творчество — это совсем иное. Некоторые красиво говорят, что это болезнь. Нет, это нечто иное. Как талант и одаренность . Я думаю, что творчество – это дар от Бога. Творчество – это не приобретенное, а зарожденное. Есть музыканты, у которых есть абсолютный слух. Не все музыканты это имеют, абсолютный слух дается от природы. Как и творчество. Творческие навыки, талант Бог забирает, если ты их не используешь. Меня вдохновляет свобода, данная этим временем. Ты можешь сотворить все, что хочешь! Абсолютно все. Вдохновляет даже учитель, его успехи. Меня вдохновляют археологи, этнографы, фольклористы – люди, с которыми я связан. Я могу сказать, что они тоже меня вдохновляют. Это очень обширный вопрос. Если бы у меня не было бы связи с такими людьми, то у меня ничего не вышло бы. Потому что для изучения нужно время. А на практике и на общении ты впитываешь все гораздо глубже.

Только ленивый человек ждет вдохновения. Нужно постоянно быть в работе, быть в раздумьях о следующем творении.

— Александр, вы счастливый человек. Как вы думаете, правильно ли вы выбрали свою профессию?
Я правильно выбрал свою профессию. Я очень люблю работать с серебром и бронзой. Каждый металл имеет свою энергетику. До работы металл холодный, неживой. Когда ты делаешь из него изделие, он отдает теплом. А дерево и до, и после работы остается живым (улыбается).
— Есть ли у вас правила, которых вы придерживаетесь в творчестве?
Я стараюсь доканчивать задуманное. Человеку может надоесть, а я стараюсь довести до идеального конца. Это может длиться годами: изделия трансформируются, меняются, обретают новые качества. Затем, бум! И он говорит: «Всё. Я родился. Я готов».
— Многие люди говорят, что когда человек что-то создает своими руками, вкладывая туда свое внимание, время и старания, то эти предметы оживают, обретают свой характер. А ваши творения, они живые?
Мы кузнецы. Мы каждодневно работаем со стихией огня. Наши предки говорили, что кузнечных дел мастера стоят выше шаманов. Так называемые белые кузнецы. Вы спросите: «Почему»? Ритуальные одеяния для шаманов создавали кузнецы, которые помогали им путешествовать в иные параллели. Времена меняются подобно спиральному вращению. Изменяется культура, вбирая в себя новые течения.


— Культура народа Саха сильно изменилась с 17 века. Многие люди, эксперты говорят, что это своего рода вымирание культуры. Что вы думаете по этому поводу?
Сейчас эпоха возрождения. Этнос живет 1200 лет. Как и человек – этнос сначала рождается, развивается, потом устает, стареет и умирает, как и все живое на земле. Сначала он как маленький ребенок, он любознателен, его можно легко обмануть, ищет себя. Затем он вырастает, как подросток, может воевать, доказывая миру свою правоту, стоять на своем, а после он остепеняется, набирает опыт, имеет свой взгляд. Затем он стареет и передает свою мудрость новому поколению, народу. Затем он угасает. Затем его сменяет новый, рожденный им этнос. И все так же повторяется, спираль времени крутится. Это все длится 1200 лет. До нас были народы, например курыканы, а до курыканов скифы, гунны, затем родились мы. Мне кажется, что наш народ взялся за ум, пришел в осознанность.

Я не хочу понравиться зрителю, я делаю свое дело.

— Творческие люди говорят, что редко к ним поступают минуты, секунды озарения от Бога, подобно космическому сиянию. А у вас бывают такие мгновения?
Да, безусловно, бывают такие мгновения. В такие моменты я достаю карандаш и делаю наброски, всех образов, которые пришли мне в голову, как послание. Стараюсь запомнить, когда я занят другими бытовыми делами. А потом возвращаюсь, сажусь за стол и берусь за него. Я не жду вдохновения. Только ленивый человек ждет вдохновения. Нужно постоянно быть в работе, быть раздумьях. Даже в своих снах я набираюсь разных идей, дополняю новыми деталями. Или рано утром просыпаешься и начинаешь перебирать, даже когда читаешь литературу, ты думаешь что добавить, что убавить. Я не хочу понравиться зрителю, я делаю свое дело. Когда я делаю заказ, творческую работу, я не думаю о деньгах. Подумаешь о деньгах, то работы уже не получатся. Можно сравнить это со спортсменом. Когда раньше я занимался спортом, выхожу в финал и думаю, что золото у меня в кармане, а не тут-то было – можешь проиграть в последних секундах. Много было таких моментов по юношеству.
— В какое состояние души и тела вы впадаете, создавая свое творение?
Не знаю. Я ухожу в иные миры, в прошлые эпохи. В эти моменты я не воспринимаю бытовые дела, перестаю их осознавать. Нахожусь в другой параллели. А еще нужно уметь выходить из этого состояния. Иначе можно оказаться в «котенко» (смеется). Мы воспринимаем как сумасшедших тех людей, которые иначе смотрят и чувствуют наш мир. Может, стоит задуматься, возможно, мы сами слепы и много не видим и не ощущаем? Подумайте.

DSC_3549
Мое творчество – переписка с прошлым. В моих работах можно наблюдать развитие истории нашего народа: от зарождения этноса и до наших дней. Многие люди могут видеть в моих работах влияние алтайской, монгольской и бурятской культур. Насколько я глубже буду копаться в своих творениях, настолько глубже я уйду в глубины истории. Я могу сравнить это с путешествием в прошлые эпохи, во времена Дариев, Ахеменидов, исчезнувших династий или царей, которых никто больше не видел и даже неизвестно где они захоронены, и может быть они имели некоторое отношение к зарождению нашего этноса. И путешествуя там, я черпаю новое для себя, новые знания. Вспомним поле в начале боя персов Дария Третьего и скифов. У персов была своя развитая цивилизация, города. А у скифов — степи, природа и вольный дух свободы. И вот стоят они на поле боя, приветствуя мечами друг друга, готовые к кровопролитному сражению. Между рядами скифов пробегает заяц, а скифы бегут за ним, бросая свои оружия, играют с ним и радуются, подобно маленьким детям. Дарий Третий, увидев это, махнул рукой, и сказал: «Что же я могу взять от такого народа, который глядя в глаза смерти , забавляется и играет с зайцем? Как я могу воевать с таким народом?». Дарий разворачивает войско и уходит (смеется). Мы — якуты тоже можем во время чего-то важного, быть может даже сражения, увидев утку или зайца побежать за ним и забыть обо всем (смеется). Это, наверное, один из наших исключительных характеров.
— Промежуток времени создания композиции можно сравнить с вынашиванием и рождением ребенка в финале. А живут ли Ваши творения в иной реальности? Есть ли у них такое место, где они обитают?
Это очень интересный вопрос. Да, это похоже на рождение ребенка. Сделанные, обретшие материальное тело они приходят в наш мир, а есть те, которые еще его не обрели. Они обитают в другом мире, значительно ином от нашего мира. И очень сложно их материализовать, требует труда и усидчивости. Одна шаманка мне даже сказала, что видит как рядом со мной рядом еще не сделанные в материале мои работы. И одна работа попросила со слезами, чтобы я ее докончил. А я даже узнал в этом одно свое изделие, которую я очень долго тяну и наверное их надо уже закончить, родить (смеется). Вот такие бывают интересные моменты, связанные с миром, которому я постоянно удивляюсь, но не привыкаю.


-Творческие люди иногда путаются в этой жизни, поскольку жизнь простого человека кардинально отличается от жизни творческого человека. Как найти ту золотую середину в жизни?
У тебя своя голова на плечах. Жизнь дается нам один раз. В среднем человеку дается 70 лет жизни. Эти 75 лет жизни пролетают очень быстро, как птица, пролетевшая в небе над твоей головой. Сейчас много возможностей, нежели во времена Советского союза. Нужно по возможности впитывать новое, нужное. Сейчас очень хорошее время для инакомыслящих людей, много свободы для художников. Тебя никто не ограничивает. В прошлом было много цензуры. Помните, в 60-х годах была «бульдозерная выставка» в Москве? Все художники-авангардисты собрались и сделали выставку своих работ, а их затоптали бульдозеры. Страшные были времена.


— Наверное у вас много любимых художников..
Из художников мне нравятся сюрреалисты, как Пабло Пикассо, Сальвадор Дали. Да, их очень много. А из скульпторов мне нравится Бенвенутто Челлини. Он мой кумир (улыбается).
— У каждого художника есть свой почерк, свой стиль. Как творческому человеку найти и сохранить свой стиль?
Нужно много работать, набивать руку. Когда много пишешь, работаешь, то свой стиль все равно придет. Художники всю жизнь могут потратить на поиски. Некоторые художники не довольные своей работой, сжигают, уничтожают их. Нужно наоборот их сохранять, чтобы потом наблюдать за развитием творчества, тем самым ты находишь свой стиль. Влияние и подражание все равно имеет свое место в творчестве. Это означает развитие. Подражание дает некий фундамент для последующего творчества. У народа Саха раньше не было живописи, сейчас есть якутская живопись, не было графики, сейчас есть якутская графика. Наши знаменитые художники, которые известны всему миру, ведь тоже в начале у кого-то перенимали опыт, постепенно создавая что-то свое, наше. Ведь не познавая опыт прошлого поколения, как ты сможешь сотворить новое?

…время бежит неумолимо быстро, сменяются поколения, то, что было вчера или сегодня утром — это уже прошлое, но все равно наши будущие поколения будут стремиться к Солнцу, к красоте, к доброте и единому началу.

Многие люди, оценивая мои работы, говорят, что это не якутские работы. Недавно я проводил выставку «Олонхо. Путь в страну солнца». Многие посетители говорили, что это не якутские мотивы Олонхо. «Откуда он взял этот стиль?». Я даже сам не в силах дать определенный ответ. Мне приятно слышать критику в свой адрес. Правильно воспринимая критику, ты развиваешься. Если люди что-то говорят о твоих работах , значит это вызывает у них интерес. Насчет моих работ, представленных в сокровищнице Якутии и на других выставках, люди говорят: «Почему он использует скифские, монгольские, алтайские мотивы – это ведь не наше якутское?». А я думаю, что люди, которые так говорят, имеют в виду, что наше прошлое — это Дыгын Дархан, Эллэй Боотур, Омогой Баай.. А они ведь тоже от кого-то произошли, до них тоже были прародители богатыри, цари и правители, государства и цивилизации. Иногда я думаю, что мои работы, которые стоят в частных коллекциях и музеях не будут там вечно стоять, ведь кто-то их переймёт. Будут новые истории: кто-то кому- то подарит, продаст, кто-то возьмет как трофей. Возникнут новые государства, цивилизации, и появятся новые ценители искусства, которые будут уже по-другому смотреть, спорить и критиковать. Будут говорить: «Нашими прародителями был такой народ Саха — очень сильный, выносливый, искусный». Хотя это звучит немного странно и сложно, но время бежит неумолимо быстро, сменяются поколения, то, что было вчера или сегодня утром — это уже прошлое, но все равно наши будущие поколения будут стремиться к Солнцу, к красоте, к доброте и единому началу. И есть самое главное – генетическая память, которую скоро наши ученые докажут, что это не просто из воздуха взятое и выдуманное, а то, что было по-настоящему. То будущее, которое мы фантазируем – будет в настоящем времени.

DSC_3572

— Как опытный художник и мастер своего дела, какие советы можете дать молодым талантам?
Молодые должны интересоваться работами якутских художников 60-70-80х. Пусть изучают классиков. Читают старые статьи про них, изучают работы и пусть интересуются их жизнью. Могут даже подражать им, основываясь на их опыте. По возможности бывать в разных странах мира и впитывать их культуру, потому что сейчас нет границ, это доступно. Каждый человек индивидуален по-своему – не только лицом, характером, но и своим творчеством (творением). Поэтому не надо искать свой почерк, почерк у него заложен уже при рождении, его нужно только вытащить и раскрыть с помощью труда и времени.


— Какие у вас планы на ближайшее будущее?
Я хочу сделать в материале свои задумки и идеи, потому что их много лежит у меня на полке. Претворить их в жизнь стоит немалого труда (улыбается). В моих планах в следующем году организовать свою персональную выставку в Государственном музее искусства народов Востока в городе Москве. Зимой я бы хотел провести конкурс ледяных скульптур по моим работам, если это будет интересно мэрии города или парку культуры и отдыха. Узреть их в больших габаритах, выскобленных изо льда. Чтобы увидеть, как они будут выглядеть в бронзе как парковые или городские памятники и скульптуры.

 

Фото: Михаил Ефремов.

Айталыына Алаас
10 июля 2015