Ирина Алексеева

Председатель Союза архитекторов Якутии


И если профессиональным  архитекторам  некоторые здания кажутся уникальными, то простым жителям города многие архитектурные решения остаются непонятны. С такими объектами мы сталкиваемся довольно часто. 

– Многим жителям города Якутска непонятно здания Саха театра?

–  Здание Саха театра – это, конечно, очень спорный вопрос. И, действительно, многие не понимают, но это здание имеет очень глубокое внутреннее содержание. По словам автора  Николая Румянцева, заслуженного архитектора России, в нем есть трактовка  верхнего, среднего и нижнего мира. Архитекторы, являясь мостом между искусством и функциональным назначением, очень большое внимание уделяют  содержательной части. Здание «Титаник» тоже многие критикуют, но это один из первых домов с широким корпусом. Широкий корпус для Якутии — это поиск для планировочного решения. Там тоже очень хорошее внутреннее содержание. Мы, архитекторы,  пришли к пониманию, что были очень закрыты, мы не рассказывали о своих объектах. И сейчас у нас очень большие планы по этому поводу.  Планируем  ввести цикл открытых лекций, где авторы будут рассказывать о своих объектах людям, которые интересуются этим.

– Какими принципами вы руководствуетесь, проектируя город?

— Есть разные сферы в архитектуре. Я, в частности, градостроитель-планировщик. Есть такая сфера – урбанистика (градостроительство), которая занимается вопросами более широкими, объемными. Это планирование городов, будущее развитие больших территорий. Здесь речь идет не только о проектирование кварталов и микрорайонов, речь идет о проектировании целых городов, муниципальных районов. А если подходить ближе, т.е. начиная с территорий под конкретные объекты, то это сфера архитекторов-объемщиков. Архитектор-объемщик может показать, каким выйдет объект строительства, это его авторская работа. Конечно, любой объект,  появляющийся в городе, должен быть увязан. Не бывает так:  что захотел, то и построил. Есть обязательное понятие контекст. Все объекты появляется в каком-то контексте. А есть еще третья сфера – внутреннее содержание, интерьеры, небольшие входные зоны. Архитекторы обучаются  в зависимости от этого. Есть архитекторы, которые занимаются конкретно интерьером, внутренним решением.

Архитекторы, являясь мостом между искусством и функциональным назначением, очень большое внимание уделяют  содержательной части.

– Есть ли у нас здания, которые не сочетаются друг с другом?

 Это вопрос субъективный. Вообще, о вкусах не спорят. Архитекторы люди зависимые. Не бывает так:  захотел очень красиво построить и построил. Есть заказчики. А заказ формирует кто? Сегодня у нас есть государственные и муниципальные заказы. Есть понятие частные заказы. И, конечно, архитектура зависит от того, кто заказывает эти проекты.  Многое зависит от того, кто стоит у власти, как идет заказ. Поэтому мы и видим эклектику, смешение стилей в нашем городе. И вообще, архитектура – это сама жизнь. Она отражает именно то,  чем мы являемся сегодня, т.е. наше развитие. Архитектура  это есть все, что происходит в нашем обществе. Поэтому, какие заказчики, такие и выходят и объекты.

– Но, наверное, в архитектуре есть правила, которые нельзя нарушать в любом случае?

 Что касается правил, то у нас в России с этим очень тяжело. Появилась рыночная экономика, появилась и частная собственность, частные заказчики. И они начали разрабатывать свои правила. По сути, в мировой практике в каждом городе в градостроительном кодексе прописаны правила, по которым должны происходить землепользование и застройки. Суть этого документа, конечно, у нас в России понимается очень сложно. Есть примеры, Москвы, Питера, где эти правило прописаны, что можно делать на той или в иной территории: если многоэтажное жилье, то строим многоэтажные жилые дома.  А вопрос фасадного решения  это вопрос уже правообладателей. Но в других  городах, например, в европейских, в правилах прописано даже то, как должны выглядеть эти объекты.  Когда я говорю о контексте, я имею в виду то, что, если это город  исторический, то все новое, что появляется, должно соответствовать контексту.   Это правило.  Во все века эти правила являлись юридическим документом. Мы в Якутске к этому еще не пришли. Но, тем не менее, у нас есть правила, в соответствии с которым установлены четкие регламенты. Этажность, примерные параметры  это все правилами определяется. А вот что касается самого решения, то здесь у нас таких правил нет. От того  у нас в городе такое смешение стилей, форм, подходов. Но, с другой стороны, это опять же экономика. Все зависит от того, у кого какие средства.

– Самые часто допускаемые ошибки в архитектуре? С чего они возникают и  как их устранить?

– Здесь я точно могу сказать, что ошибки возникают именно на уровне планирования. Что такое генеральный план города? Это стратегический документ, который определяет направление развития города. Ошибкой градостроительства  мы в последнее время считаем здание с часами на 203 микрорайоне, именно на этой оси. Но людям не понятно, все стоит, все прекрасно. На самом деле проспект Ленина должен был выйти на объездную дорогу сразу целиком. И там у нас планируется большая набережная дорога. Сегодня этот выход закрыт. Это и есть крупная планировочная ошибка. Генеральный план, документы территориальной планировки, планировка города должны быть законом для всех. Ошибки – когда проекты появляется не на том месте. Я могу в открытую сказать, что принятие плана застройки 203 микрорайона  тоже градостроительная ошибка. Потому что мы, архитекторы, видели это совсем по-другому. Это совершенно новая площадка, не обремененная никакой застройкой. Мы там могли сделать совершенно уникальное  новое лицо города. 203 микрорайон ценен тем, что там можно делать подземные гаражи. На других площадках это невозможно, везде мерзлота, рыть нельзя, а там можно подземное пространство использовать. Застройщиков, наоборот,  надо обременять в плане сноса. В центре города по такому принципу очень много земель. Сейчас город пошел в этом направлении.

И вообще, архитектура – это сама жизнь. Она отражает именно то,  чем мы являемся сегодня, т.е. наше развитие. Архитектура  — это есть все, что происходит в нашем обществе.

– Есть какие-нибудь проекты, которые скрыли бы теплотрассы? Например, в Сочи они проходят между деревьями, т.е. скрыты ими.  

— Этот город, конечно, вообще не пример. В российских городах, где зелень, там можно все скрыть за ней. У нас, наоборот, все открыто. У нас очень мало зелени. Я думаю, что этот вопрос   вопрос экономический, на самом деле все это можно превратить в элементы дизайна. На это очень много денег надо. Так как мы живем в условиях вечной мерзлоты, у нас всегда кишки наружу будут. Сваи, наружные теплотрассы – это специфика нашего города. Мы  являемся самым крупным городом в мире на вечной мерзлоте. И, конечно, нам сложнее. Но проекты на счет этого всегда были. В прошлом году были  идеи использовать тепло теплотрасс для строительства теплиц и оранжерей. Но инженеры категорически против, потому что вопрос эксплуатации – это вопрос безопасности, прежде всего. А планы всегда есть,  но технически это очень сложный вопрос.

– А кроме этого, какая еще специфика у нашего города?

 У нас есть еще одна специфика – динамика города. Это когда город меняется очень быстро. Например, в сибирских городах России очень много сохранено деревянного зодчества, а мы не можем это сохранить. Может быть, и хотели, но у нас же земля тает, уходит, дома проваливаются. От этого у нас динамика другая, поэтому не сохраняем, а строим что-то другое, потому мы и видим разные вещи. Это характеризует динамику города. Облик города – это есть срез общества. Как мы жили, как мы живем.

 Насчет индивидуальных жилых домов в городе. Как вы относитесь к этому?

 Лично мое мнение, что мы слишком много земли выделяем для ИЖС. К этому я критически подхожу. Надо думать о завтрашнем дне, когда эти деревянные дома  превратятся в не очень хорошее зрелище. Грубо говоря, будет большая деревня. Очень сильно строим в южной и северной части города. Как градостроителю, мне кажется, что это не совсем правильно.  Другое дело – дачи в лесных массивах.

Но сейчас многие стремятся иметь собственный участок и дом.

— Если мы смотрим на другие города, то там прекрасные дома. Вся Англия, Европа – это коттеджная застройка, городская. Должна быть городская застройка, но в это надо вкладываться.  Конечно, иметь собственный дом, без соседей, – это очень хорошо. А сегодня у нас экономическое  положение такое, что не каждый может позволить себе строить коттедж. Прекрасно, когда есть коттедж, но когда строят, кто как. В таких моментах очень сложно.

— В каком году во всех зданиях будут обустроены пандусы?  Во всех зданиях должны быть такие сооружения?

— Это, на самом деле, разработка стандартов, нормативов. В этом плане работа идет по всей России. Следуя за миром, мы стараемся такие вещи разрабатывать. Например, меня смущает, когда говорят, что надо 10-20% квартир в жилом доме выделить для инвалидов. На самом деле, что такое люди маломобильные?  Инвалидом может стать каждый из нас в любую секунду. И как мы можем говорить, что именно в этой квартире будет жить инвалид? Поэтому я считаю, что должны быть изменены нормативы проектирования. В России это очень тяжело идет. И мы должны подходить к тому, что в каждой квартире не должно быть порогов, должны быть расширенные двери. Сколько квадратов обычно бывает ванная комната? И как здесь может мыться человек, который передвигается в инвалидной коляске? Во всех общественных, социальных зданиях должны быть пандусы. И сейчас это в проектах предусматривается.  Хочется, чтоб колясочники с крыльца сразу попадали на тротуары. И такие проекты разрабатываются, работа ведется. Требования по обеспечению доступности обязательны.

— Какой, на ваш взгляд, будет архитектура будущего?

— Много зависит от технологий, от того, как развивается наша строительная индустрия. Я думаю, что у нас впереди много интересного.  Все говорят, что у нас  в городе нет места для строительства. Пройдитесь по городскому каналу, это 91 г а. Мы эту цифру уже  озвучили. Огромный потенциал. Если мы к этому придем с умом,  не будем отдавать на коммерческие проекты, то не должно быть крена. А застройка гаражами — это и есть крен, или когда будут только парки и скверы — это тоже крен. Парки и скверы должны приносить доходы. Мировая практика показывает, что общественные пространства больше всего приносят деньги городскому бюджету. Мы сегодня поднимаем этот вопрос. Если государство выделит средства  на застройку территории городского канала, то подтянутся и частные лица: построят рестораны, кафе. Если все пойдет по плану, мы сможем это увидеть в ближайшем будущем. Хотим обратить внимание на внутреннее содержание.  А  что останется завтра? Это вопрос не только к архитекторам, это вопрос к обществу, ко всем. Заказчик, заказывая тот или иной объект, должен понимать, чем он будет ценен завтра.

http://townwork.net/
www.nichiei-spacer.com
Сахаяна Терехова
26 апреля 2014